Холодок забрался в рукава
И в секунду заколол все тело.
Задрожали руки, плечи, голова,
И лицо как будто онемело.
Холодок заставил нас обняться.
Руку мертвую зажать скорей в живой,
Чтоб горячий пульс мог передаться,
Чтобы, словно раньше, ты стал мой.
Две руки сползли по двум плечам,
Как иссохшиеся сыпались без силы.
Тихо реквием безжизненный звучал,
Что-то странное под грудью сильно било.
Холодок вернул на плечи кисти
И заставил нас с тобой обняться.
И обиды падали, как листья
И спешили с осенью прощаться.
Заболело, закололо сердце
И в глазах темно, и задохнулись..
Почему-то не могли согреться,
Почему-то чувства не вернулись.
Нету сил сказать тебе два слова,
Не могу пошевелить рукой.
И мурашки бешеные слова,
Снова дрожь, и ты опять родной.
Холодок заставил нас обняться.
Без тебя, наверно, не жила.
А минуты эти, видно, снятся —
Двадцать восемь градусов тепла.
И в секунду заколол все тело.
Задрожали руки, плечи, голова,
И лицо как будто онемело.
Холодок заставил нас обняться.
Руку мертвую зажать скорей в живой,
Чтоб горячий пульс мог передаться,
Чтобы, словно раньше, ты стал мой.
Две руки сползли по двум плечам,
Как иссохшиеся сыпались без силы.
Тихо реквием безжизненный звучал,
Что-то странное под грудью сильно било.
Холодок вернул на плечи кисти
И заставил нас с тобой обняться.
И обиды падали, как листья
И спешили с осенью прощаться.
Заболело, закололо сердце
И в глазах темно, и задохнулись..
Почему-то не могли согреться,
Почему-то чувства не вернулись.
Нету сил сказать тебе два слова,
Не могу пошевелить рукой.
И мурашки бешеные слова,
Снова дрожь, и ты опять родной.
Холодок заставил нас обняться.
Без тебя, наверно, не жила.
А минуты эти, видно, снятся —
Двадцать восемь градусов тепла.

